Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: [свитки] (список заголовков)
17:27 

[свиток двадцать третий]

маленький принц
Генерал стоял на невысокой горе, покрытой, тем не менее, снежной шапкой. Руки его были сложены на груди, лицо как всегда выражало спокойствие и безразличие ко всему, несмотря на темнеющие кровоподтеки, портящие общее впечатление. Отек удалось легко снять благодаря своевременному вмешательству Рафаила, но главнокомандующему нельзя было отказать в силе и изобретательности, и потому ребра все еще болели, бедра пылали, стоило пройти лишь пару тысяч миль пешком, а левая скула представляла собой один большой синяк.
читать дальше, там скандалы, интриги и расследования. Ну и мордобой еще.

@темы: [свитки]

15:21 

[свиток двадцать второй]

маленький принц
Всадник приближался с востока. Длинные рукава его алых одежд трепетали и хлопали на ветру. Белоснежный конь потемнел от дорожной пыли, и был весь в пене. Всадник хлестал его по крупу, подгоняя, не надеясь, что он дотянет до Башни. Лица всадника со смотровой площадки не было видно. Для Кащея он оставался медленно приближающейся едва различимой фигурой на белоснежном жеребце. Бессмертный узнал этого коня, поскольку знал его владельца, и знал очень хорошо. Но, глядя на него теперь, он гадал, как это животное могло оказаться на востоке, когда хозяин его обитает на севере. Видимо, всадник нес тяжелые вести, совершенно не нужные ему сейчас. Бессмертный покинул площадку и быстро спустился по винтовой лестнице, пронизывающей Башню насквозь. Выйдя во двор, он бросил короткий взгляд на медленно заходящее светило и приказал открыть ворота. Кем бы ни был этот всадник, негоже было оставлять его одного во тьме. Стен крепости она не могла разрушить, но за ними после захода солнца было ее царство.
Восьминогий конь ворвался в едва открывшиеся ворота и резко затормозил, подняв клубы пыли и прорезая возникшую тишину торжествующим ржанием. Тонкая ладонь всадника выпросталась из длинного широкого рукава и нежно провела по могучей шее Слейпнира. Бессмертный приблизился к наезднику, взял коня под уздцы и повел прочь от ворот, глядя прямо перед собой. Лицо его не выражало ничего, и долгое время они шли молча, лишь фыркал Слейпнир, пытаясь ухватить губами кончики волос Кащея. Наконец, Бессмертный достиг конюшен и помог всаднику спешиться. Дорожные одежды скрывали лицо, но Кащей знал, кто пришел к нему, и догадывался зачем. Ему не нравилось ни первое, ни второе.
- До меня дошли слухи, что младший принц пленен тобой, - чистый и звонкий голос нарушил долгое молчание, вырвав Бессмертного из размышлений. – Так ли это?
- Так, - не стал спорить Кащей. – Но он находится здесь по собственной воле, тебе не о чем беспокоиться. Если, конечно, ты беспокоилась о его судьбе. Твой конь наводит меня на странные мысли. Развей же мои сомнения, ясноликая.
- Локи дал мне этого коня, - Идзанами сняла плащ и бросила его на сено. – Я не посвящала его в свои дела. Сказала лишь, что мне нужен конь, способный преодолеть тысячи лиг одним прыжком.
- И ты тешишь себя надеждой, что он не догадался, куда ты направилась? Впрочем, меня мало волнуют его мысли, сейчас мы под одним знаменем. Мы с ним. Тебе же находиться здесь нельзя.
читать дальше

@темы: [свитки]

17:55 

[свиток двадцать первый]

маленький принц
Небесное Королевство строилось вопреки войне. Цитадель, возведенная первой, ширилась ввысь и вглубь, появлялись новые комнаты и новые открытые площадки, своды которых удерживали статуи предков короля. Демиурги не могли добраться до королевства без лунной дороги, и принцесса должна была удерживать Черную Башню от ее открытия. Недоступность королевства позволяла ему развиваться, и оно пользовалось каждой минутой отведенного ему времени, меняясь и продолжая удивлять своих жителей. Центральный вход цитадели начинался широкой лестницей с высокими ступенями, переливавшимися на солнце, словно речная вода. Поднявшись, любой житель королевства увидел бы искусно вырезанные двери, на каждой створке которых была изображена большая звезда в окружении маленьких лилий. Царствование утомляло Яхве, и в каждой мелочи, в каждом маленьком украшении проступали его намерения относительно своих сыновей, в руки которых он собирался передать власть сразу после окончательной победы. За исполинскими дверями начинался лабиринт светлых коридоров, в которых не знаешь, куда смотреть, ибо повсюду неизбежно видишь одну лишь красоту. Яркие мозаики на потолке, гобелены на стенах, статуи в тупиках, кажущиеся живыми. Этажи цитадели соединялись между собой преимущественно винтовыми лестницами, однако встречались и привычные особам, не принадлежащим к королевской семье, сложенные из гранита и мрамора. По винтовым лестницам сыновья творца могли запросто попасть не в коридор этажом выше, а прямо в комнату одного из братьев, посему такие лестницы тщательно охранялись, чтобы исключить возможность неловких моментов и «случайных» встреч. Среди солдат регулярной армии ходила легенда о том, что будто бы такие лестницы пронизывают цитадель насквозь ровно посередине, соединяя мастерскую Яхве с самым глубоким подземельем, под которым начинается Терра, и что будто бы комнаты сыновей расположены таким образом, чтобы покои младшего принца находились в доступности каждого из братьев, по какой бы лестнице они ни пошли. Конечно, в подобных слухах была доля правды, однако покои младшего принца не были доступны каждому. Правда заключалась в том, что соединялись они лишь с покоями творца этажом выше и покоями Михаила этажом ниже, при этом лестница в покоях Михаила находилась уже с другой стороны, и попасть по ней можно было в покои Рафаила, расположенные немного южнее, а не перпендикулярно. Таким образом, легенда о пронизывающих лестницах не была правдивой, но реальность оказывалась интереснее любых слухов. Лестницы охватывали абсолютно всю территорию цитадели, и королевская семья могла вообще не пользоваться коридорами, если бы все ее члены знали, где лестницы расположены, и какая куда ведет.
Смотровые площадки цитадели заслуживали отдельных толков и пересудов. Каждая из них украшалась тремя статуями, причем ни одна площадка не была украшена подобно другой. Никто не знал, кто создал статуи на них, Яхве или какой-нибудь мастеровой из простых жителей, но правда заключалась в том, что статуи были выполнены настолько искусно, что казалось, будто они дышат, и находиться на площадках подолгу не мог никто, кроме творца. Собственно, только на них его и можно было встретить, поскольку по коридорам он не передвигался, исключая те случаи, когда желал прогуляться с кем-нибудь из сыновей, а тронным залом не пользовался с момента его создания. Массивный трон с высокой спинкой стоял на внушительном возвышении, у дверей зала постоянно дежурили стражи, но никто не входил в этот зал, и никто не выходил из него. Впрочем, иногда оттуда вроде бы доносились какие-то звуки, но застать кого-нибудь, кто мог бы их издавать, не удавалось. Никто не знал, для чего были созданы площадки, но число их поражало воображение. Благодаря им, по коридорам цитадели постоянно гулял ветер, и невозможно было понять, природное ли это явление, или же крепость наводнена невидимыми.
Сама цитадель была сотворена из камня, аналога которому на тверди не было. Близкой к цитадели по материалу была Белая Башня Ирия, накапливающая за день солнечный свет и сияющая в ночной темноте. Цитадель Небесного Королевства сияла всегда, и стены ее всегда были теплыми, даже порой горячими. Не было видно ни одного скола, ни одного шва, словно цитадель являлась единым массивом, единым организмом, величественным и прекрасным. Возможно, так оно и было на самом деле. Во всяком случае, душа у нее определенно имелась, ведь в подвалах ее до сих пор не умер ни один раненый солдат. Свет ее распространялся на все королевство, и в лучах этой утонченной крепости, представлявшей собой истинную вершину архитектурного гения Яхве, распускались цветы, которых никогда не росло на Терре, росли деревья, взятые с Терры еще семенами и приспособленные для жизни в атмосфере, плескались озера, серебрились пляжи. Королевство изобиловало тенистыми парками и аллеями. На площадях журчали фонтаны с великолепными скульптурными композициями. Беседки и скамьи из белого дерева никогда не знали недостатка в гостях: жизнь в королевстве била ключом, и не останавливалась ни на одно мгновение. Оно никогда не бывало пустым. Даже во время самых яростных атак фонтаны извергали ввысь потоки небесной воды, листва деревьев нежно шептала, а цветы источали одурманивающий, томный аромат. И сновали по дорожкам жители королевства, с легкостью меняющие мечи на поэзию, столь утонченную, что казалось, будто они никогда не знали ничего иного.
читать дальше

@темы: [свитки]

15:51 

[свиток двадцатый]

маленький принц
Тут кровь и оторванные конечности, и девиации на тему секса. Я не знаю, что со мной сегодня. Наверное, это последний свиток на ближайшее время.

Утро выдалось холодным почти по-зимнему. Лошади то и дело оскальзывались, норовя растянуться на мерзлой земле, из широких ноздрей их валил пар. Всхрапывая и мотая головами, шли они медленным шагом по чужой земле. Мстислав находился, несмотря на морозь, в приподнятом настроении. Холод не был ему страшен, и совсем не отвлекал его. Конь ему достался послушный и сильный, иной не смог бы выдержать его веса, львиная доля которого приходилась на молот, притороченный к седлу. На долгие версты позади него растянулась конница, от которой будет немного проку в бою. За нею медленно брела пехота, время от времени затягивающая походные песни не очень-то веселого содержания. Небеса в это утро поражали своей чистотой. Единственное облако плыло далеко в вышине, Мстислав следил за ним взглядом, зная, что именно за ним скрывается Королевство, из которого за ним наблюдают так же. За маленькой точкой, ползущей по тверди. Воевода усмехнулся, думая про себя, что с этого дня его будут воспринимать иначе. Как только ему доведется познакомиться с крылатыми поближе.
читать дальше

@темы: [свитки]

12:21 

[свиток девятнадцатый]

маленький принц
Многие дни после начала Большого Совета тянулись вереницы беженцев, желавших скрыться в Черной Башне до того, как их города начнут гореть по-настоящему. До Бессмертного доходили лишь смутные слухи относительно того, что предпринимает Небесное Королевство. Он был удивлен тем обстоятельством, что исчезновение принцессы никак не повлияло на действия небожителей. Впрочем, не исключено было, что ее уже сочли предательницей и приговорили к смерти в случае возвращения. Кащей не хотел верить в это, и не верил, но такой возможности не исключал. Не исключал он и того, что ее добровольное заточение в Башне – всего лишь часть плана, и небожители ничего не предпринимают потому, что не удивлены, а, напротив, обрадованы тем, что принцесса именно здесь. В это ему тоже не хотелось верить, но дни шли, и требовалось выбрать точку зрения, которой он станет придерживаться в дальнейшем. Короли вернулись в свои твердыни, чтобы защитить оставшихся подданных в случае нападения, но Бессмертный знал, что им не придется этого делать. Королевство ждало их объединения, чтобы ударить со всей силой, когда оно состоится. Им было бы лучше и удобнее ударить, пока оно не состоялось, пока демиурги двигались от своих городов к Башне, беззащитные, напуганные, истощенные постоянными иллюзиями атак, но они не делали этого. Возможно, это было последним обещанием главнокомандующего, которое он дал принцессе. Во всяком случае, так казалось, стоило лишь взглянуть на ее грустное лицо, подставленное солнечному свету и глаза, внимательно смотрящие в пустые небеса.
читать дальше

@темы: [свитки]

13:28 

[свиток восемнадцатый]

маленький принц
Тьма сгущалась над Террой. Демиургам, не обладавшим особым зрением, не было этого видно, но они могли чувствовать, и даже самые храбрые из них ощущали порой, как страх оплетает сердце холодными щупальцами. Нечасто теперь можно было встретить кого-нибудь вне домашних стен после наступления темноты, и даже в солнечный день покидать относительно безопасное место не хотелось. По ночам бесшумно гасли факелы, словно деготь обволакивал огонь, поедая его. Ступая по ночной траве, не чувствовали росы босые ноги, но будто шли по плотному туману, неохотно отпускавшему ступню. Все чаще пряталась за облаками луна, и облака казались темными и страшными. Никогда не жгли демиурги такого количества костров, как в эти ночи. И никогда Белая Башня не сияла так ярко, как в этой тьме, оставаясь последним оплотом, последним маяком, последним знаком того, что тьма еще не окончательно пришла в этот мир, что есть еще места, ей неподвластные. Слабым, мерцающим казалось ее сияние с Черной Башни, но Бессмертный успокаивал себя тем, что находится слишком далеко, предпочитая не помнить, что в другие ночи свет Белой Башни доходил до него, освещал его лицо, и от света этого можно было различить каждый листик на ветках раскинувшегося под его ногами леса. Даждьбог проводил ночи на смотровой площадке Башни, отгоняя тьму мечом, закаленным в пламени одного из островных вулканов, но с каждым днем отходил все глубже и глубже в замок. В эту ночь он стоял у самых дверей, и тьма простиралась перед ним, и не было ветра, что освежил бы его лицо, и свет от огненного меча не проникал сквозь эту тьму. И тьма говорила с ним глубоким, грохочущим голосом. Даждьбог отступал.
В это же самое время воевал с тьмой Сет, кусая ее крокодильими зубами, но не чувствуя ее на языке. Воды вечной реки казались плотными и горячими, он упирался ногами в ил, скользил, но неумолимо двигался назад. Он уже не чувствовал плеча Осириса, стоявшего рядом с ним, только всепоглощающая ярость удерживала его на ногах и заставляла грызть и рвать. Тьма говорила и с ним тоже, и Сету казалось, что он уже слышал этот голос, но припомнить, где именно, не удавалось. Вгрызаясь во тьму, Сет думал о том, что сейчас пригодился бы Анубис, помнящий абсолютно все звуки и запахи, которые ему довелось услышать в своей жизни. Но Анубиса не было, и ярость от этого придавала ему сил. Осирис тяжело вздохнул неподалеку, послышался всплеск от его падения в воду, и Сет рванулся вперед, пытаясь нащупать тело брата, и не находя его. Река, тьма – все перемешалось в его сознании, и он не мог понять уже, где стоит, и в чем стоит, и сколько прошло времени. Вдалеке загорелись огни. Он подумал, что это Исида и Нефтида несут факелы, чтобы помочь разогнать тьму. Но чернота вокруг него смеялась, и он понял, что это не так. Сет отступал, не зная, куда, пока не уперся спиной в горячий потрескавшийся камень.
читать дальше

@темы: [свитки]

18:40 

[свиток семнадцатый]

маленький принц
Солдаты регулярной армии говорили, что сначала Яхве создал Светоносного, а после, устав от его безупречности – Самаила. Они плохо знали членов королевской семьи. У тех, кто знал их хорошо, язык не повернулся бы назвать Люцифера безупречным. Впрочем, в отношении Самаила они были солидарны с мнением солдат. Но любили его. Его нельзя было не любить.
У Самаила были золотые волосы и небесно-голубые глаза. Улыбчивый рот, красивые ровные зубы, бархатистый смех. Самаил любил смеяться, и многие пали жертвой его веселого и легкого нрава. Мастерство иллюзий он освоил в совершенстве еще будучи малышом, неспособным передвигаться прямо, и с тех пор не уставал пользоваться им не только на благо королевства, но и на благо самого себя. Самаил любил смотреть, как медленно поднимается над Террой солнце, энергия которого дала ему жизнь. Волосы его в этот момент отливали медью. Волнистые, кокетливо спадающие прядью на лоб - расплавленный металл, тончайшие шелковые нити. Он обладал мягким овалом лица с пухлыми щеками, на которых проступали трогательные ямочки, стоило ему улыбнуться, и невозможно было заподозрить его в коварстве до тех пор, пока в глазах его не начинали плясать опасные искорки. Братьев своих Самаил любил крепкой и нежной любовью. Отца старался уважать, но любви к нему не испытывал, как ни старался. Яхве дал ему жизнь, но в этом до сих пор была единственная его заслуга. Ошибок же набиралось достаточно. Самаил не был критичным или циничным, он старался лишь быть объективным, досадуя, что ни один из его братьев на это до сих пор не сподобился. Никому своего общества не навязывал, часто и надолго оставался один, и после недель такого вынужденного одиночества небесно-голубые глаза его меняли цвет, становясь холодными, серыми, в цвет дождливого неба.
Один день из жизни Самаила и...

@темы: [свитки]

17:43 

[свиток шестнадцатый]

маленький принц
- Снова прячешься? – Михаил наклонился над братом, сидящим у пруда и озадаченно глядящим в воду.
Гавриил поднял голову, не вполне понимая, где он находится, и открыто улыбнулся брату, отчего и без того пухлые щеки округлились еще больше, а лучистые синие глаза обратились в озорные щелочки. Малыш кивнул, и непослушные черные волосы закрыли смеющееся лицо. Михаил аккуратно перехватил их лентой, приведя шевелюру младшего брата в относительный порядок, и уселся рядом, не касаясь холодной воды.
- А у тебя снова все коленки в синяках, - радостно заметил Гавриил.
- Я считаю, что без падений добиться ничего невозможно, - философски заметил юноша. – Без падений, Гавриил, а не без постоянных вылазок вниз.
- Ладно тебе, - Гавриил выглядел сконфуженным. – Папа и так отругал меня за это, теперь еще и ты будешь?
- Не буду, - Михаил приобнял брата за плечи и прижался щекой к его нагревшимся на солнце волосам. – Чем займемся?
- Я хочу, чтобы ты научил меня драться. Тогда, наверное, папочка не будет так злиться. Если я смогу сам за себя постоять.
Михаил нахмурился, отчего его юное лицо стало почти взрослым, и Гавриил весь съежился от его взгляда. Брат молча покачал головой и закрыл глаза, наслаждаясь близостью теплого существа, всегда приносящего ему успокоение.
- Я всегда буду тебя защищать, - неожиданно заявил Михаил. – Когда вырасту, буду защищать вас всех, но тебя в особенности. Тебе совершенно незачем учиться постоять за себя. Кто в здравом уме захочет сделать тебе больно?
На лице Гавриила медленно расцвела счастливая улыбка, за которую Михаил вполне способен был отдать жизнь.

- Вы проявили великое мужество и отвагу, - голос Михаила не звенел от ярости ценой титанических усилий. – Рискуя собственной жизнью, вы защитили младшего принца Небесного Королевства, советника короля, его голос и глаза. За это, а также за все предыдущие ваши заслуги, высочайшим указом вы производитесь в чин генерала и назначаетесь командующим невидимыми войсками. Отныне все они под вашим руководством, и единственно от вас зависит их вклад в нашу общую победу. Поздравляю вас. Позвольте пожать вам руку.
читать дальше?

@темы: [свитки]

14:53 

[свиток пятнадцатый]

маленький принц
Этим утром Терра проснулась от голоса, звучавшего с небес. Даждьбог резко сел на широкой постели, едва не разбудив Макошь, которая, казалось, не слышала ничего. Один сжал гудящую голову руками, изрыгая проклятия: казалось, словно голос набатом гудит прямо в его голове. Зевс пролил вино на белоснежную тогу, но, к чести своей, не испугался. Он ожидал чего-то подобного. Афина в другом конце зала крепко выругалась и отвернулась, не желая показывать отцу искаженного злобой лица. Кецалькоатль приветственно махнул небесам рукой, широко улыбаясь. Послание не было ему адресовано, но любопытство пересилило тактичность. Он подслушал его, и теперь веселился, жалея только, что не увидит грядущих событий.
Надеюсь, маленькое недоразумение не повлияет на добрые отношения между мной и вами, уважаемые короли разрозненных образований Терры. Я понимаю ваше желание укрепить собственное положение, понимаю вашу злость, ведь мои братья позволили себе разрушить город в отсутствие короля Одина. Принимая во внимание тот факт, что вы решили ответить нам тем же, я склонен задаваться вопросом: могла ли обида на моих братьев стать причиной вашего нападения? И отвечаю сам себе: нет, не могла. Ваша атака была спланирована столь тщательно, что возникает вопрос: как долго вы вынашивали этот план, договариваясь между собой, маскируя это Большим Советом, призванным выработать стратегию обороны? Я проигнорировал бы это незначительное событие, если бы не огорчающий меня факт: вы выступили лично против меня. Не против королевства, не против моих братьев, лично против меня. Вы сделали это в ту минуту, когда кто-то из вас воспользовался отсутствием охраны в моих покоях и, выражаясь образно, засыпал мои глаза песком, после чего оставил меня умирать в собственной постели. Почему я считаю, что дело было именно так? Все должно было выглядеть нашей собственной ошибкой. Если бы я не очнулся раньше времени, то пострадал бы лишь я один, и во всем виноваты были бы братья. Ваши войска появились намного позже, когда стало ясно, что я жив. Чем я заслужил вашу ненависть, короли? Что сделал для вас плохого? Не я вел войска в Асгард, это делал Михаил. Не я развязал войну, этого желает мой отец. Напротив, я стремился всячески угодить вам, наладить отношения, найти способ остановить бессмысленные убийства и сожжения домов. Однако, вы не оставляете мне выбора. Выступив лично против меня, вы отрезали себе путь к отступлению. Хуже всего то, что вы прошли с темными намерениями по светлой дороге. Вы запятнали путь, которым я приходил к вам. И тот, кто пропустил вас, будет проклят в мой последний час. Я не верю, что все вы способны на такое. Я верю, что кто-то один смутил ваши умы, заставил вас последовать за ним. Я не прошу вас выдать его. Я прошу тех, кто все еще лоялен ко мне, кто все еще хочет мирного сосуществования, зажечь огни на самых высоких ваших башнях. Я навещу каждого из тех, кто поступит таким образом. Мы сможем поговорить наедине, не опасаясь, что нас услышат. Если среди вас окажется убийца – что ж, тем хуже для него. Помните, короли: вас победили дети.
- Что себе позволяет этот маленький ублюдок?! – Сет ударил кулаком по столу, и тот разлетелся на куски.
- Спокойнее, брат. – Осирис потер подбородок, прищурившись, что означало высшую степень сосредоточенности. – Для нас все складывается как нельзя лучше. Анубис постоянно рядом с ним. Он все видит и слышит, и я уверен в том, что однажды его знания сыграют нам на руку. Я не верю, что он мог пойти к ним по доброй воле, мой сын не так глуп.
- Он так же наивен, как ты, - чуть менее злобно процедил демиург.
- Но из нас двоих ослиной головой обладаешь ты, что не может не наводить на мысль.
Рев Сета сотряс стены подземелья, но был перекрыт веселым смехом Осириса.

читать дальше?

@темы: [свитки]

17:24 

[свиток четырнадцатый]

маленький принц
Я безвольное чмо. Я должен был предвидеть, что не смогу бросить, раз даже курить бросить не могу. Видимо, что-то со мной случилось.

Первым запах дыма уловил Анубис. Пошевелил ушами в недоумении, огляделся, не находя источника. Медленно поднял голову вверх и невольно отступил от Нила на несколько шагов. Небесное Королевство явилось его взгляду. И Небесное Королевство горело. С его позиции нельзя было точно сказать, что там происходило, но нос говорил ему, что дело плохо. Видно было лишь схематичные наброски, фундаменты зданий, корни растений, бездонные озера, просто сливающиеся с атмосферой, не проливая ни капли. И огонь, распространявшийся с бешеной скоростью. Анубис тонко заскулил, не зная, что ему следует предпринять в такой ситуации. С одной стороны, небожители были врагами его народа, они хотели забрать Нил и его плодородные земли. С другой стороны, Анубис еще не забыл разговора с небожителем, не забыл его запаха и его доброты. Не забыл, что впервые усомнился в тот день в искренности Ра. Во всяком случае, поступок Сета в отношении его отца скоро забылся, и наказания преступник так и не дождался. Осирис, конечно, не простил его, но Ра решил, что они должны разобраться во всем сами, не вмешивая в это дело других. Анубису это не нравилось. Что-то взорвалось там, в ослепительной высоте, и следующую мысль демиург поймал, уже находясь в пути. Опустившись для удобства на четвереньки, он несся вдоль реки, высунув язык и прижав уши. Любой, кто встретил бы его в эту минуту, решил бы, что демиург сошел с ума, раз позволяет себе скакать вдоль Нила подобно простому шакалу. Но Анубис не сошел с ума. Наоборот, он, наконец, прозрел. Он не знал еще, что именно произошло, но чувствовал, что творится несправедливость. Страшная, ужасающая своей наглостью и своим масштабом. Несправедливость, способная поколебать устои известного ему мира, его личные убеждения и уверенность в том, что его мир – прекрасный, добрый, милосердный, а мир небожителей – жестокий, холодный, недоступный. Он несся вдоль реки, иногда зачерпывая воду растопыренными пальцами, и небеса пылали над ним. Не было слышно криков и стонов, на таком расстоянии слух Анубиса был бесполезен, но он мог себе их представить. Он пронесся мимо Ладьи Вечности, с носа которой осторожно спускался Сет, и укусил его за щиколотку, с наслаждением вслушиваясь в отдалявшиеся с каждым прыжком вопли и проклятия. В крики Сета вплетались и возмущенные возгласы Ра, которого Анубис сшиб с ног, пробираясь к ноге отцеубийцы. Демиург неожиданно для самого себя рассмеялся, чувствуя невероятное облегчение от содеянного. Об Исиде и Осирисе Анубис не думал, не хотел думать сейчас, потому что мысли о них могли бы остановить его, а терять время было нельзя. Когда рвануло снова, Анубис уже приближался к морю, от которого пахло тревогой и чем-то еще, что испытывал он сам. Море вспенилось перед ним, вздыбилось многометровыми волнами, и на вершине их показался сначала трезубец, а затем и весь Посейдон. Вид он имел устрашающий, и Анубис тотчас же покинул бы его территорию, если бы не дело, гнавшее его вперед, к Черной Башне. Он пролаял несколько слов, Посейдон нахмурился, но отвел трезубец в сторону. Затем вода подхватила демиурга, понесла, и он мог только крутить головой во все стороны, ища и не находя опоры. Он успел еще поймать взглядом летящие с небес обломки зданий, прежде чем море поглотило его.

читать дальше?

@темы: [свитки]

21:05 

[свиток тринадцатый]

маленький принц
Я не знаю, свиток это или прощание с Летописью... Я вроде как решил уже, что не могу больше писать, потому что... Потому что я говно, как же иначе. Но и не писать я тоже не могу. Поэтому... Поэтому позвольте мне оставить хоть что-нибудь, что я действительно хотел вам показать.

Яхве взглянул на старшего сына. Люцифер спал, закинув ноги на приборную панель. Голова свесилась на грудь, длинная черная прядь выбилась из аккуратной прически и теперь разделяла его лицо на две половины, одна из которых освещалась уютно мигающими огоньками панели, а другая тонула во тьме окружающего мироздания. Творец улыбнулся уголком рта и сверил показания приборов. Судя по ним, они приближались к точке назначения, но ничего стоящего пока заметно не было. Ничего, время у него еще было, времени было много. Теперь Яхве очень полагался на Михаила. От того, сможет ли его сын справиться с временным управлением королевством, зависело многое. Творец не сомневался, что демиурги предпримут что-нибудь в его отсутствие, даже надеялся на это. Люцифер шевельнулся во сне, отбрасывая мешающую прядь с лица. Творец оперся локтями на панель и положил подбородок на скрещенные пальцы рук, позволив себе задуматься.
Крылья не годились для столь длительного перелета. Полагаясь лишь на них, он провел бы в пути несколько лет, это в его положении казалось непозволительной роскошью. Пришлось задействовать старые каналы связи, едва не раскрыв свое местоположение. Яхве оставалось лишь гадать о том, остались ли прежние друзья верны ему, не вычислят ли они источник полученного сигнала с точностью, необходимой для обнаружения и уничтожения. Конечно же, уничтожения. Не стоило тешить себя иллюзиями. По иронии судьбы небольшой летательный аппарат дожидался его на той же безжизненной планете, где он встречался с отцом незадолго до поворотного пункта своей жизни. В этом месте ему пришлось провести несколько дней, чтобы удостовериться в том, что слежки за ним нет. Лишь после этого удалось отправиться к великой аномалии. Загорелся огонек коммуникатора. Яхве тяжело вздохнул и принял вызов.
- Долетел? – коротко поинтересовался голос, идентифицировать который представлялось невозможным из-за помех, вызванных приближением к точке.
- Почти. Судя по приборам, осталось не больше… Немного.
- Боишься, что я пойму, где ты? – голос хрюкнул, что должно было означать смех. – Не бойся, я никому не сказал, что связывался с тобой. Но на твоем месте я был бы осторожен.
- Спасибо.
- Нет, серьезно. Ты не представляешь, какой переполох устроил. Я думал, за тобой пошлют как минимум роту.
- Они и послали.
- Шутишь?!
- Нет.
- И?..
читать дальше

@темы: [свитки]

16:15 

[свиток двенадцатый]

маленький принц
Коротко резюмируя: мне вернули ноутбук. Кровь, боль. Поцелуй.

Гавриил проснулся от ужасного грохота. И еще немного от того, что лежал на полу, неудобно подвернув ногу и уткнувшись лицом в пол. Спать дальше в таком положении не представлялось возможным, поэтому принц встал и огляделся в поисках офицера, которого в покоях почему-то не оказалось. Зато оказалось чье-то копье, воткнувшееся в стену прямо над кроватью. Забравшись на перевернувшийся на бок предмет мебели, принц вцепился в оружие обеими руками, уперся босой ногой в стену и с трудом извлек из нее опасный предмет, по инерции скатившись с кровати и снова оказавшись на полу. С первого взгляда было понятно, что Михаилу копье не принадлежит: оно было выполнено из более светлого дерева, и его наконечник напоминал сталь, а не черный материал с родины принца. Отбросив бесполезную для себя вещь, Гавриил медленно поднялся и повернулся к окну.
- Ах ты ж, Яхвовы подвязки, забубенный батальон! – вырвалось у него, когда взгляд, наконец, сфокусировался, а мозг осознал то, чего быть просто не могло.
Окна в покоях принца больше не существовало. Не существовало балкона и стены. Подойдя к самому краю, Гавриил осторожно прикоснулся к каменной кладке и выглянул из полуразрушенных покоев. Лес горел. Гавриил запоздало закашлялся, поморщившись и замотав головой в разные стороны так, что почти запутался в собственных волосах. После восстанавливающего сна тело долго просыпалось, включаясь в реальность постепенно, что в сложившейся ситуации оказывалось очень неудобно. В любой другой день принц просто повалялся бы еще несколько часов, восстанавливая сначала способность мыслить, затем способность ощущать кожей мягкую ткань простыни, затем обоняние, и только затем слух. В этот раз все изначально пошло не так, и Гавриил ощущал легкое головокружение. Запоздало подумав о том, что в вино могло быть что-то подмешано, он сделал неосторожный шаг не в том направлении и едва не свалился вниз. Нельзя сказать, что это сильно бы ему повредило, но принц сильно сомневался в том, что в своем нынешнем состоянии смог бы полететь, а быстро восстановиться после падения он не смог бы и подавно. Отшатнувшись от зияющей пропасти, Гавриил прислонился к примыкающей стене и отдышался. Лишь удостоверившись, что дееспособность полностью восстановлена, он отважился снова взглянуть в разлом. Огонь распространялся быстро, за то время, что он простоял с закрытыми глазами, он охватил несколько гектаров леса и почти вплотную приблизился к аллеям и переулкам, по которым носились воины, вооруженные по всей форме, но не представлявшие с позиции Гавриила достойного отпора противнику, которого пока не было видно. Но который уже успел нанести такие существенные удары. Оставаться в разрушенных покоях дальше было бессмысленно, и принц решительно отправился прочь, захватив по дороге доспехи, свалившиеся с разрушенного шкафа, и парные клинки. Принц почти бежал, одеваясь на ходу, и застегивая непослушными пальцами многочисленные ремешки. Навстречу ему то и дело попадались солдаты и офицеры, но никто из них не отдал ему чести, и даже не взглянул в его сторону.
- Где Михаил? – принц схватил одного из солдат за предплечье, от чего тот круто развернулся и едва не упал.
- Не могу знать, ваше высочество! – гаркнул рядовой, вырываясь из все еще слабых рук Гавриила и убегая в сторону лестницы.
Принц завороженно следил за тем, как ступени вспучились, словно были изготовлены из желе, а не из камня, а затем разлетелись вокруг смертоносными осколками, один из которых попал рядовому в голову, забрав с собой половину его лица. Гавриил, морщась, очистил рукав от остатков разума рядового, провел ладонью по стене, пытаясь избавиться от навязчивого запаха крови, обнаружил, что стена кончилась и с удивлением уставился в зияющую дыру, за которой виден был горящий лес и умирающие солдаты, неспособные сообразить, что происходит и перегруппироваться.
- Не могу знать, ваше высочество, - тихо проговорил Гавриил, отступая от дыры и критически оглядывая взорванную лестницу. – А кто, позволь спросить, может знать? Кто ответит мне, если не ты? Бардак.
читать дальше!

@темы: [свитки]

19:56 

[свиток одиннадцатый]

маленький принц
- Да уж… - Локи пнул какую-то головешку, отправив ее точно в щиколотку побратима. – Живописно, ничего не скажешь.
Один хранил молчание. Пока. Зацелованное всеми возможными ветрами, суровое лицо его темнело от гнева с каждой минутой все сильнее. Он стоял, опираясь на старое копье, сумрачно обозревая то, что осталось от города, в который начинали возвращаться жители. Возвращаться и рыдать у сожженных домов, мертвых кур, заклевал бы их дракон, и прочих радостей войны. Буря должна была разразиться с минуты на минуту, но Локи, против обыкновения, не стал запираться в своих покоях, делая вид, что его, вроде бы, и нет вовсе. То, что случилось с городом, было общей бедой, и разбираться с этим предстояло общими силами.
- Итак, - обманчиво спокойно протянул Один, не поворачивая головы. – Что ты думаешь обо всем этом?
- Сказал уже, - поморщился рыжий демиург. – Живописно. Но дешево и убого.
- Поясни.
- Скажи мне, славный Один, неужели вот это все тебя пугает? И, если да, то что именно?
- Не пугает. Злит. Меня чрезвычайно злит, Локи, вот это все, как ты изволил выразиться. Меня злит то, что младший принц был у тебя в руках, но, вместо того, чтобы использовать его как козырь, ты отпустил его, надеясь, что он подарит тебе Асгард. Ну как, братец? Подарил? Сделал он тебя королем Асгарда? – Один неожиданно рассмеялся, и смех этот неприятно резанул слух, словно воронье карканье. – Ты его отпустил. Но, видимо, твоя несдержанность проявилась на его теле настолько сильно, что его братья совершенно справедливо решили прийти к нам, и спросить у нас, какого дракона трахнутого у нас здесь делается. Пришли, и, видишь ли, не нашли тебя в городе. Конечно, они разозлились. И решили оставить тебе записку. Мол, повезло тебе, Локи, что ты слинял. Потому как, если б не слинял, то твою тушку мы прибили бы к воротам города, чтобы Одину отрадно было любоваться ею каждое сучье утро. Клянусь тебе, кобылий потрох…
читать дальше!

@темы: [свитки]

21:24 

[свиток десятый]

маленький принц
О страхе темноты. Дисклеймер: я НЕ описываю гомосексуальные отношения, поскольку в отношении небожителей само понятие гомосексуализма не приемлемо. Благодарю за внимание.


Тьма пульсировала, шипела, шептала. Ею были устланы коридоры. Ею были опутаны зеркала. Искусная иллюзия ночи усугубляла воздействие тьмы. Ненастоящая луна на месте солнца, ненастоящие звезды, раскиданные как попало, без соответствия настоящим. Тьма душила. Гавриил с трудом продирался через нее, чтобы распахнуть балконные двери и впустить прохладный ветер. Этим занимались Невидимые. Усилия Самаила, творящего иллюзии, усилия Невидимых. Все это лишь для того, чтобы королевской семье жилось вольготно и приятно. Ослабевшие от долгих тренировок с клинками руки обессилено повисли на ручках балконных дверей. Гавриил дышал тяжело и хрипло, по груди градом катился пот, мокрые волосы прилипли к лицу, губы обветрились и потрескались так, что видны были черные капельки крови на подбородке. Принц занимался в зале, оборудованном специально для него, до поздней ночи. Он еще не привык к тому, что с легкой руки Самаила в Королевстве появилось это время суток, и потому сильно задержался. Когда он распахнул дверь зала, тьма хлынула ему под ноги, словно бурлящий водный поток. Гавриил едва не захлебнулся в ней. Теперь она проникала внутрь его тела, он чувствовал, как расползаются под кожей ее тонкие щупальца. Ему нужен был воздух, но уставшие руки бессильно царапали двери, не в силах их открыть. Иди ко мне, - говорила тьма. Не бойся меня. Я не обижу тебя. Я всего лишь пленник. Всего лишь узник темницы. Здесь нет времени. Здесь нет ничего. Но я чую тебя. Я тебя чую. Где ты? Гавриил тонко застонал и опустился на колени, закрывая лицо руками. С каждым днем становилось все хуже.
читать дальше!

@темы: [свитки]

19:01 

[свиток девятый]

маленький принц
... в котором мы продолжаем реанимировать предыдущий вариант летописи, дополняя его новыми подробностями.

Нефтида сидела на раскинутом плаще и смотрела на своего сына. Он любил прогуливаться вдоль Нила, любуясь зеленоватой водой и блеском солнца на ней. Такой юный, но уже такой серьезный и спокойный. Нефтида никогда не видела его играющим с кем-нибудь. Прогулки вдоль реки были единственным его досугом. Обнаженный загорелый торс Анубиса лоснился от масла, которым мать намазала его кожу, не обращая внимания на учтивые протесты. Острые шакальи уши ни секунды не оставались в покое, прислушиваясь к каждому звуку. К плеску воды, к жужжанию мух, к шуму ветра в обожженной солнцем траве.
- Мама, - Анубис остановился и повернулся к ней, взглянув внимательными, добрыми желтыми глазами. – Пожалуйста, ответь мне.
Нефтида вздохнула и принялась мять одежду дрожащими пальцами. Она знала, что однажды этот день придет, но надеялась, что Анубису хватит мудрости не спрашивать об этом. Во всяком случае, он спросил ее, а не мужа, и за это следовало быть благодарной.
- Я не хотела, чтобы он убил тебя, - ответила она мягко, но Анубис поморщился от этих слов. – Послушай, я действительно…
- Может быть, сейчас ты действительно так думаешь, - согласился он неохотно. – Но тогда боялась лишь о себе. О чем ты думала, когда… Мне мерзко продолжать. Что ж, я рад был увидеть тебя, но зачем ты все-таки пришла? Спустя столько времени.
- Я хотела увидеть, каким ты стал, - Нефтида поднялась и улыбнулась сыну. – Я вижу, Исида воспитала тебя правильно.
- Возможно, правильнее, чем воспитала бы ты, - Анубис отвернулся, показывая, что разговор окончен.
Мать вздохнула и медленно побрела прочь, ища в себе раскаяние за содеянное. Однако оно почему-то не находилось. Даже теперь, увидев взрослого сына, почти ставшего мужчиной, она не могла заставить себя жалеть о том, что отказалась от него. Иначе поступить она просто не могла.
читать дальше!

@темы: [свитки]

19:36 

[свиток восьмой]

маленький принц
В этом свитке мы впервые слышим о Посейдоне и видим женскую ипостась Гавриила. Появление женской ипостаси скопировано из предыдущей летописи, так оно мне понравилось. Теперь я бы не смог это повторить.

Михаил любил море, и море любило его. Эту простую истину он осознал еще в детстве, когда коленки его частенько бывали сбиты до крови в процессе изнурительных тренировок. Переполненный энергией, как любой ребенок, он носился по лесам Терры, не замеченный никем, принимаемый за зверька, скакал с ветки на ветку, карабкался по широким стволам, продирался сквозь переплетенные ветви, раня лицо, вырывался на свободу и замирал на верхушке какой-нибудь сосны, обозревая покоренные просторы. В своих мечтах он уже правил Террой, и вся она уже подчинялась ему, и вся она была его. Редко кто из братьев отправлялся «на покорение» с ним. Люцифер поначалу следовал за ним по пятам, но неизбежно отставал, ругался громко и зло, жаловался отцу на невозможность младшего брата. Яхве снисходительно улыбался в ответ на эти заявления. Собранный и целеустремленный Михаил ему нравился, и в его играх он видел лишь самосовершенствование. Тогда Михаил был еще слишком мал для того, чтобы тренироваться на плацу вместе с солдатами регулярной армии. Лес был единственным доступным ему тренажером. В конце концов, Люцифер заявил, что следить за ним не будет, и что если он расшибется, то в этом будет только его, единственно его, пустоголового, вина. Михаил радостно ускакал в лес, не удостоив брата ни словом, ни жестом. Даже кивка головы Люцифер не дождался, после чего окончательно укрепился в том, что Михаил еще попортит ему спокойные деньки. Кажется, именно в этот день тот, кому суждено было стать главнокомандующим, поднялся, по обыкновению, на самую высокую сосну и задохнулся от восторга. Потому что там, далеко-далеко, на границе его зоркого взора, серебрилось море. Огромное, необъятное, влажное. Михаилу сразу захотелось его потрогать, и он ринулся к нему, подскакивая через шаг, преодолевая огромное расстояние за немыслимо короткое для демиургов время. Остановившись у кромки воды, он осторожно коснулся ее кончиками пальцев босых ног. Море оказалось теплым. Михаил неизвестно почему рассмеялся, скинул с себя одежду и вбежал в него, разбросав вокруг себя брызги и мелких рыбешек. Песок под его ногами всколыхнулся, сделав воду мутной и темной, но от этого почему-то стало только уютнее. Михаил окунулся, с интересом разглядывая подводную живность. Море совсем не щипало глаза, хотя на вкус было соленым. Он играл в нем, резвился, нырял и хлопал по воде руками, ощущая неизбывное, всепоглощающее счастье. И тогда море заговорило с ним, как говорила, наверное, тьма с Гавриилом. Заговорило мягким, бархатным голосом. Море спросило его, кто он такой. Михаил ответил. Без гордости, без напускного самодовольства, как отвечал в таких случаях Люцифер. Он ответил, что он просто мальчишка, пришедший, чтобы поиграть, потому что он устал бегать и истязать свое щуплое тело, потому что солнце так припекает, что хочется спрятаться от него, а ранки по всему телу так ноют, что хочется успокоить боль. И море приняло его, не задавая больше вопросов. Приласкало, убаюкало, понесло по волнам. В тот день Михаил очнулся далеко от земли, и взмыл в небо, как был, обнаженный и полностью исцеленный от ран и меланхолии. Никто не спрашивал его, где он был, и почему явился в таком виде. Яхве был слишком занят, Люцифер едва удостоил его взглядом, все еще обижаясь на то, что брат не попрощался с ним перед уходом. Заинтересовался лишь маленький Гавриил. Он ощупывал его все еще влажное тело, пробовал быстро высыхающую соленую воду на вкус и морщился с лукавой улыбкой, делавшей его детское пухлое лицо похожим на изюм. В тот день Михаил уснул совершенно умиротворенным.
читать дальше!

@темы: [свитки]

16:48 

[свиток седьмой]

маленький принц
Глубоко под ногами Яхве клубились серые облака. С самой верхней точки Небесного Королевства открывался прекрасный вид на дождливые небеса. Творец чувствовал, как перехватывает дыхание от высоты и глубины, как тянет подойти к самому краю и оттолкнуться, полететь, окунуться в облака и дождь, позволить ветру хлестать себя по лицу, бросать холодные капли за шиворот, крутить и переворачивать легкое, почти невесомое тело. Терра оказалась для него слишком маленькой. Дети, выросшие вдали от родной планеты, не имевшие представления о настоящих расстояниях, о том, что действительно можно назвать ширью небесной, не чувствовали той скованности, что заставляла Яхве раз за разом вставать на край смотровой площадки. Терра оказалась маленькой настолько, что творец мог преодолеть ее в два-три прыжка с парением, не раскрывая крыльев. Он всерьез опасался, что у младших сыновей крылья и вовсе атрофируются. Каждый день он выстраивал сыновей перед собой, проверял их спины, и пока не находил опасных признаков. У Люцифера крылья раскрылись пару дней назад. Красивые, белоснежные, способные укрыть и его самого, и пару братьев при необходимости. Такие крылья были нужны на родной планете творца, с такими крыльями можно было добраться до аномалии, волнующей его многие века. У остальных братьев намечались признаки скорого появления крыльев. Тяжелее всего приходилось Михаилу, он был следующим по возрасту, и нес бремя тяжелейшей ответственности, отчего настроение его портилось, а боль в спине отнюдь не улучшала его. Печальнее всего дела обстояли с Гавриилом. Спина младшего сына болела невыносимо, приходилось прикладывать массу усилий, чтобы он просто вставал с постели. Но крыльями там и не пахло. Ни бугорков, ни хотя бы легкого покраснения кожи. Яхве не мог смотреть на его прямую бескрылую спину с зародышами крыльев под кожей, не желающими раскрываться. Он всерьез опасался, что может навредить Гавриилу, если в назначенный срок он не полетит. Несовершенных творений Яхве не переносил, и менять привычек не собирался.
Читать дальше!

@темы: [свитки]

10:58 

[свиток шестой]

маленький принц
Смотреть на огонь, охвативший Асгард, было страшно даже с Черной Башни. Запах огня и смерти принес южный ветер, бывший редкостью в этих краях. Распахнул окна, пахнув паленой плотью, вздыбил занавески, перевернул посуду на столах. Зарево осветило бледное лицо Локи, болезненно заострившееся и вытянувшееся от ужаса. Один сжимал древко копья побелевшими пальцами, не глядя на побратима. Его взгляд был устремлен на Кащея. Взгляды всех собравшихся были устремлены на него. Бессмертный чувствовал их спиной. Он стоял у окна, скрестив на груди руки, нахмурившись и нервно кусая верхнюю губу. Ему хотелось обернуться к ним и крикнуть: «Чего вы ждете от меня? Вы, кучка самовлюбленных тиранов, чьи права на территорию были попраны другой кучкой тиранов, не менее самовлюбленных и самоуверенных? Каких действий вы от меня хотите? Хотите, чтоб я защитил вас? Встал под ваши знамена, повел ваши войска? Не будет этого, никогда этому не бывать!». Ему хотелось перевернуть стол, поломать мебель, выбросить кого-нибудь в окно. Но за миллиарды лет скитаний и снов он научился держать себя в руках. И потому никак не реагировал на молчаливый вопрос, на молчаливую молитву собравшихся. Он стоял у окна, скрестив на груди руки, и смотрел на отсветы пожара на темных тучах.
- Другого выхода у нас нет, - сказал он, словно дуб затрещал. – Не будет отступлений и пауз. Не будет переброски войск. Будет истребление.
- Но в Ирии… - нерешительно прервал его Даждьбог. – В Ирии пока безопасно.
- От Асгарда нас отделяет цепь непроходимых гор. Непроходимых для кого-то, вроде вас. Я преодолеваю их без труда, как только мне вздумается, а небожителям и вовсе не надо ходить по тверди. Это ваш удел. Лишь покамест они ведут честный бой. Не бросаются на нас со всех сторон, словно молнии из туч. Стоят на тверди, умирают на тверди. Как и вы. Ты слышишь меня, Один? Твой город в огне. Твои женщины, твои дети взывают о помощи. Скажи мне, слышишь ли ты их крики? Чувствуешь ли раскаяние за то, что не послушал меня, когда я призывал тебя к благоразумию?
- Что ты хочешь сказать, Бессмертный? – проклокотал Сет. – Оставь свои заумные душеспасительные речи, говори прямо.
- Я хочу сказать, - усмехнулся Кащей. – Что вы все передохнете как скот. Если не объединитесь. Нет больше Асгарда. Нет больше Ирия. Нет больше берегов Нила. Нет больше островов. Есть только небо и твердь.
Смутное воспоминание промелькнуло в его глазах, когда он замолчал. Если бы Кащей стоял к демиургам лицом, самые внимательные из них, конечно же, смогли бы это заметить. Пальцы Бессмертного судорожно сжались на предплечьях. Медленно, болезненно, дрожащая ладонь правой руки сползла к локтю левой. Он смотрел на черное небо Терры, но видел другое небо. Иное небо иного мира. В ушах его стоял тонкий, пронзительный крик иных существ. Перед глазами проплывали бледные лица тех, кто никогда в жизни не держал оружия, и потому умирал. Их дрожащие руки, сжимающие сломанные мечи. Их изуродованные лица. Изломанные тела. Кащей поймал себя на мысли, что боится. Боится не небожителей, которые, несмотря ни на что, представлялись ему вполне адекватными существами. Не огня, в котором погибает не любимый им город. Боится того, что ему снова придется увидеть саранчу, заполнившую небеса. Снова придется хоронить. Имеет ли значение, любят его демиурги или нет? Связан он с ними узами родства или нет? Имеет ли это хоть какое-нибудь значение, когда происходит такое?
- Решай, Кошчи, - не своим голосом сказал Даждьбог. – Решай быстрее. Или они убьют нас. Убьют нас всех.
читать дальше

@темы: [свитки]

23:28 

[Свиток пятый]

маленький принц
Цепь целительных озер Небесного Королевства занимала значительную территорию. От цитадели к ним вела всего одна тропа, разделявшаяся впоследствии на десятки менее широких троп, змейками устремлявшихся к озерам, между которыми раскинулись тенистые парки и прохладные сады. О существовании многих озер большинству небожителей и вовсе не было известно, поскольку они предназначались для членов королевской семьи, возможные травмы которых не должны были стать достоянием общественности. Королевская семья должна была оставаться неуязвимой. Гавриил отправился к озерам прямо с тверди, и теперь стоял у одного из них в нерешительности, поскольку пока не имел представления о том, как они действуют. Рафаил, разработавший озера, говорил, будто пациент погружается в некое подобие сна, а вода в это время ускоряет его регенеративные свойства, но ничего не говорил о том, надо ли перед этим раздеваться и можно ли использовать воду из озера только частично, не погружаясь в него с головой. Можно было позвать брата и попросить его о помощи, но Гавриилу не хотелось, чтобы его видели в таком состоянии. Это породило бы ненужные вопросы, на которые пришлось бы ответить, что, конечно же, привело бы к очередному скандалу.
Выбранное принцем озеро находилось в отдаленном парке, клумбы которого были усыпаны лилиями. Тяжелый, дремотный их аромат расплывался на многие мили окрест, от чего спать хотелось неимоверно. Легкий ветерок нежно перебирал листву молодых деревьев и пышных кустов, высаженных по периметру, дабы скрыть озеро от взглядов небожителей, прогуливающихся по парку. В Небесном Королевстве разгорался вечный полдень, на тверди же лишь занимался рассвет седьмого дня. Время для урока по истории мироздания, который принц намеревался прогулять. С величайшим наслаждением он скинул с себя разорванную одежду, подставив обнаженное тело прохладному ветру, с опаской коснулся кончиками пальцев ноги поверхности озера. Вода оказалась в меру холодной, и принц уверенно шагнул в нее, от чего по озеру разошлись круги. Глубина начиналась почти сразу, словно разверзалась пропасть за одинокой ступенью, и Гавриил рухнул в нее, подняв фонтан брызг и окунувшись с головой. Это была первая ступень озера. Здесь глубина была достаточной для излечения мелких ранений. Дальше по рассказам Рафаила шла вторая, на которой излечивались глубокие раны, не грозившие, однако, ничем серьезным. Затем озеро упиралось в непроглядную тьму, неизмеримую глубину, которая, по слухам, могла спасти даже смертельно раненого. Решив, что для него хватит и первой ступени, Гавриил прислонился спиной к илистой поверхности импровизированного бортика и запрокинул голову, разглядывая листья деревьев, в чьих лепестках блуждали лучи солнца. Вода в озере приятно холодила тело, ссадины покалывало. Аромат лилий навевал прекрасные сны. Где-то неподалеку слышались голоса солдат регулярной армии, обсуждавших недавнее событие, шелестел их далекий смех, звенели мечи и доспехи. Хрустнула ветка под чьей-то ногой.
- Позволь мне, - послышался голос отца, от которого похолодели руки и ноги, а в горле образовался неприятный комок. – Так ты просидишь здесь до возвращения дракона.
Гавриил напрягся, когда грубые ладони отца коснулись его плеч, но быстро расслабился. Движения творца были плавными и мягкими, от них по всему телу разливалось тепло и приятная слабость. Чуткие пальцы едва ощутимо касались особенно чувствительных синяков и ссадин, влажные руки осторожно оглаживали шею и лицо, массировали грудь, словно нанося чудодейственную мазь вместо воды.
- Мне бы не хотелось, чтобы ты возвращался домой в таком виде.
Гавриил открыл глаза и встретился взглядом с отцом. Лицо, словно высеченное из камня искусным мастером. Широкие брови, сведенные на переносице непримиримым неудовольствием, хищный птичий нос, тонкие губы, твердый подбородок, покрытый темной щетиной. Стальные глаза с вкраплением изумрудных всполохов. Раньше, когда младший принц был совсем еще юным, отец носил длинные волосы, собранные на затылке в тонкий хвост. Он перевязывал их алой лентой, с которой Гавриил любил играть. Теперь волосы творца были острижены чуть выше плеч и находились в совершенном беспорядке. Кое-где начинала проглядывать седина. Цвет их был так же черен, как цвет волос Люцифера. Но не было в них той синевы, что прокралась в волосы младшего принца. В волосах отца Гавриил видел одну лишь непроглядную тьму. К озеру Яхве явился в рабочей одежде. Вероятно, он направился сюда прямо из мастерской, не утруждая себя ненужными встречами и разговорами, проскользнул незамеченным мимо каждого из своих творений, и дал обнаружить себя лишь теперь, чтобы не пугать сына еще больше. Рубаха, в которой он работал, сколько Гавриил себя помнил, выглядела совсем жалко. Наверное, отец носил ее еще в юности, потому что с тех пор его тело претерпело значительные изменения, ткань же осталась прежней, и теперь туго натягивалась на стальных мышцах отца. Рукава ее давно были безжалостно обрезаны, а ворот распущен, но избавляться от нее Яхве почему-то категорически не желал. Угадать ее цвет теперь не представлялось возможным, вся она скрылась под многочисленными пятнами и разводами. Грубые полотняные штаны были под стать рубахе. Такие же грязные и старые, стертые на коленях и кое-где залатанные. Сапог на отце не было. К озеру он пришел босиком.
- Домой, - эхом откликнулся принц. – Это, по-твоему, мой дом?
- Другого у тебя никогда не было, - неожиданно мягко ответил Яхве, смачивая озерной водой буйные волосы сына. – И, наверное, не будет.
- Мой дом там, где ты, отец, - принц закрыл глаза, полностью отдавая себя во власть творца.
- Тогда почему же ты постоянно сбегаешь? – в голосе Яхве слышалась грусть и одновременно плохо скрываемая злость. – Почему мешаешь мне?
- Мне и в голову не пришло бы тебе мешать, напротив, я всем своим духом стремлюсь помочь тебе. Для того чтобы получить то, что ты хочешь, у тебя есть Михаил. Он завоюет для тебя Терру. Я дам тебе то, что тебе нужно. Я достану то, что скрывается в ее недрах.
- Я не прошу тебя освобождать то, о чем мы не имеем представления, - твердо возразил отец. – Узнай, что хранится в так называемой Бездне, а я уж решу, что с этим делать. И не смей более появляться здесь в таком виде.
- Но как же мне быть, если того требуют правила игры?
- Не в те игры ты играешь, если не можешь выйти из них победителем.
- Напротив. Иной раз необходимо прикинуться побежденным, чтобы одержать настоящую победу.
- В самом деле? И чего же ты достиг, мой самоуверенный сын? Чего ты добился ценой таких страданий? – отец неожиданно надавил на самые глубокие ссадины на бедрах, заставив принца коротко вскрикнуть. – Отчего ты решил, будто кто-то имеет право портить лучшее мое творение? Не позабыл ли ты в своих тщетных потугах возвыситься, что я дал тебе это тело и эту душу, что я создал все, что есть в тебе, от глаз, которым позавидовал бы каждый, до дыхания, о котором мечтают многие бездушные твари? Я сотворил тебя так же, как иные демиурги вытесывают из древесного массива столы и стулья, как высекают из камня прекрасные изваяния, но моего мастерства хватило и на то, чтобы дать тебе сознание, не уступающее моему. Приходит ли в голову статуе называть своего творца отцом? Приходит ли в голову стулу самовольно сдвигаться с места? Нет, статуя молчаливо восхищает взор творца, а стул остается на месте, пока его не решат сдвинуть.
- Поэтому ты сотворил меня столь похожим на собственного отца? Чтобы я услаждал твой взор, пока тебе не вздумается от меня избавиться? – огрызнулся принц, сбрасывая руки отца с бедер и делая попытку развернуться к нему лицом.
- Что еще ты вспомнил? – глухо поинтересовался творец. – Какие еще видения посетили тебя, пока ты путешествовал по лабиринтам своего сознания, используя средства, туманящие разум?
- Все, - тихо ответил Гавриил. – И я проговорился об этом Локи.
Яхве промолчал. Лицо его заострилось, как случалось в минуты гнева, глаза потемнели под полуопущенными ресницами, губы сжались в тонкую линию. Широкие ладони его крепких рук все еще покоились под водой, едва касаясь тела принца, и от них исходило какое-то странное тепло, обещающее стать обжигающей волной, если отец разозлится по-настоящему. Творец погрузился в глубокие раздумья, взгляд его стал отсутствующим, и ничто не могло вырвать его из этого состояния, пока он сам не пришел бы к какому-нибудь решению. Гавриилу оставалось только ждать, и он ждал, исподтишка наблюдая за отцом и за переменами, происходившими с ним. Невозможно было угадать, сколько прошло времени с тех пор, как принц погрузился в озеро. Должно быть, немало, поскольку синяки и ссадины успели исчезнуть, а неглубокие порезы - затянуться. Стало неуютно находиться в воде, захотелось подняться, покинуть озеро. Оно почти ощутимо выталкивало принца, которому больше не требовалась его целительная сила.
- Встань, - хриплый голос отца сыграл роль плети, Гавриил подскочил, словно отец действительно его ударил, и вытянулся в струну. – Когда ты собирался сказать мне об этом? Выйди из воды, теперь это не безопасно.
- Как только приведу себя в порядок, - тихо ответил принц, покладисто покидая пределы озера и зябко поеживаясь. – Я подумал, ты разозлишься, если увидишь, что он со мной сделал.
- Что ты позволил ему с собой сделать, - поправил Яхве, поднимаясь вслед за сыном и окидывая его внимательным взглядом. – На твоем теле должны оставаться лишь те следы, что оставлю я. В назидание тебе. По-видимому, тех, что имеются, тебе не достаточно. Что означает этот след?
- Не врать, - принц с трудом заставил себя не вздрогнуть, когда палец отца прикоснулся к самому старому шраму, тонкой линией рассекавшей его спину чуть ниже лопаток.
- А этот?
- Внимательно слушать, когда ты говоришь.
- Этот?
- Соблюдать субординацию с солдатами.
- Точнее?
- Не проводить с ними слишком много времени, не давать им ложных надежд, не возвышать их без твоего приказа.
- Этот?
- Не… не… я… - Гавриил почувствовал, как холодеет изнутри. – Я забыл.
- Любить меня, - напомнил Яхве, накидывая на плечи принца плащ. – Неужели это так трудно для тебя, что ты даже не можешь удержать это в голове? Хотя бы в голове, я уж не говорю о том, что заставляет тебя дышать и дает возможность летать вместо того, чтобы ползать по тверди.
Творец похлопал сына по плечам и ушел прочь, не оглянувшись, не выказав гнева или хотя бы раздражения. Просто покинул его в абсолютном молчании, и ветви небольших тонких деревьев парка сомкнулись за его спиной, так что принц не мог сказать точно, куда он направился.
- Я очень, очень тебя люблю, папочка, - сказал Гавриил деревьям. – Просто ты никогда не даешь мне возможности сказать это тебе.
С первой его все еще детской слезой на поля и леса Терры, на ее пустыни и моря, на горы и пустоши пролился дождь.
Вернувшись в цитадель, принц застал ее обитателей в крайнем оживлении. Солдаты носились по коридорам, суетливо отдавая честь, но не задерживаясь, чтобы объяснить, что происходит. Гавриил бросился в покои Люцифера, но не нашел его в них, осмотрел он и покои остальных братьев: те также оказались пустыми. Мечась по цитадели, внезапно наполнившейся тысячами солдат, Гавриил не находил ни одного знакомого, не у кого было спросить, в чем дело, почему их так много здесь. Беспокойство нарастало в его сердце с каждой минутой, он не знал уже, куда себя деть от этой суеты, от этих приготовлений неизвестно к чему. Наконец, он покинул цитадель и отправился к казармам. Там, вопреки ожиданиям, солдат оказалось куда меньше. Офицеры разделились на небольшие группы, горячо обсуждая что-то, о чем-то споря. Но ни один из них не смог удовлетворить любопытство принца. Удалось, однако, выяснить, где находится Михаил. Он обнаружился в ставке, на месте которой Люцифер тайно, на пару с Гавриилом, мечтал соорудить кабак. Остальные братья, даже вечно отсутствующий Уриил, обнаружились там же.
- Мы атакуем Асгард, - сообщил Михаил, заключив младшего брата в объятья. – Прямо сейчас. Приказ отца.
- Разве не ты принимаешь подобные решения? – Гавриил скорее растерялся, чем разозлился, что не укрылось от внимательного взгляда главнокомандующего.
- Королем все еще остается наш отец. Неплохо было бы и тебе об этом помнить.
- Но Меф…
- Мефодаил доставил нам все необходимое еще ночью. Мы забрали его во время нашего прошлого прибытия. По нашим сведениям, Один все еще в Черной Башне, совет должен быть в самом разгаре. Ударим сейчас – возьмем и город, и все его владения.
- Где отец?
- В мастерской, - Михаил пожал плечами. – Где же ему еще быть.
Гавриил не помнил, как добрался до места. Коридоры давно слились в сплошной каменный вихрь, солдаты докучали не более мух, распространенных на тверди. Ударом ноги вышибив дверь, принц ворвался в мастерскую отца, застав последнего за разглядыванием небольшой сферы, в которой, без сомнения, находился чей-то глаз. Заметив сына, Яхве убрал сферу в ящик стола и встретил его без улыбки.
- Зачем ты отдал этот приказ?! – принц с грохотом захлопнул дверь и воззрился на отца пылающим от ярости взглядом. – Что это даст тебе сейчас?! Ради чего все…
- Вот именно, - перебил его Яхве. – Это ты и должен понять. Ради чего? Имеет значение только то, что говорю я. То, что я приказываю делать. Твоим братьям, тебе. То, до чего вы додумываетесь самостоятельно – тщетно, и не имеет абсолютно никакого значения. Результат принесет лишь четкое исполнение моих приказов. Кроме того…
- Кроме того? – рыкнул Гавриил, каким-то волшебным образом превратившийся из покорного и тихого ребенка в разъяренного мужчину.
- Кроме того, - Яхве поднялся и крепко сжал предплечья принца. – Ни одна демиургская шваль не притронется к тебе. Ни один трахнутый демиург не посмотрит на тебя сверху вниз, потому что ты создан для того, чтобы стоять над ними. Для того, чтобы растоптать их в пыль, и на пепелище их мира построить свой. Однажды ты сядешь на престол, и я хочу быть уверен, что ты сможешь править так, как я того желаю. Я никогда не позволю тебе стать посмешищем для них. Прошло то время, когда ты мог меня позорить.
- Я не генерал, - процедил Гавриил. – Я никогда им не буду, слышишь меня? Я никогда не смогу стать таким, каким был твой отец!
- Я никогда этого не желал, - неожиданно тихо ответил Яхве, отпуская предплечья принца. – А теперь иди. Жди меня на северной башне.
Принц шел по опустевшей цитадели, вслушиваясь в гулкое эхо собственных шагов. Ни звука не доносилось из коридоров, ни шепота – из покоев. Жаркое полуденное солнце играло на витражах разноцветными бликами, принц шел по изумрудным и рубиновым отсветам. Бросив короткий взгляд в окно, он убедился в том, что на территории Небесного Королевства не осталось никого кроме него и отца. Каждый, кто мог держать оружие, отправился на Асгард. А других в Королевстве никогда не было. Путь до северной башни не был далеким, и Гавриил с сожалением преодолел последний лестничный пролет. Многое ему еще предстояло обдумать, но время раздумий неумолимо истекало. Он взбежал по каменным ступеням, подхватив полы синей мантии, чтобы остановиться у парапета в ошеломлении и ужасе. Далеко внизу, под исчезнувшими парками и садами, пылал город, отрезанный от Ирия цепью непреодолимых гор. Его прекрасные башни, устремленные к небесам, рушились и падали с оглушительным треском, принц почти слышал этот ужасающий звук. Звук раздробленных костей, разорванной плоти, звук отчаянных криков. Он видел все. Каждого демиурга, каждого небожителя. Каждую кошку, каждого ребенка. Многие успели уйти из Асгарда за то время, что небожители размышляли. Но многие и предпочли остаться. И теперь умирали, призывая Одина, который при всем желании не смог бы расслышать их зова. Он мог только глядеть на всполохи огня за горами, на черный дым, вдыхать запах горящей плоти и раз за разом спрашивать Локи, как это могло произойти.
- Посмотри на это внимательно, - безжалостно приказал Яхве, возникший в дверном проеме одновременно с падением очередной башни. – Рассмотри хорошенько. Все это сделал ты.
Гавриил взглянул на отца испуганно, отчаянно, и с холодящим отупением осознал, что отец улыбается. Яхве подошел к сыну, мягко пожал его дрожащую ладонь, провел тыльной стороной собственной ладони по бледной щеке принца.
- Я убью всех, - с улыбкой пообещал он. – Каждого, кто посмеет осквернить тебя своим прикосновением. Сожгу их города и государства. И однажды ты поднимешься над всем этим, и поймешь, наконец, ради чего существуешь. И ради чего существовал я.
Яхве привлек принца к себе, обнял, позволив уткнуться носом в грудь, и долго гладил по спине, содрогающейся от сдавленных рыданий. Асгард пал еще до заката.

@темы: [свитки]

11:56 

[Свиток четвертый]

маленький принц
Кащей задумчиво вертел в руках фарфоровое яйцо, украшенное фантазийной росписью. В его руках оно казалось огромным, однако любой, даже самый слабенький демиург, мог спокойно поместить его в ладони. Здесь, на тверди, Бессмертный иной раз чувствовал себя неполноценным. Сколько неудобных минут пришлось ему пережить, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на своих невольных тюремщиков, прикладывающих все усилия, чтобы казаться гостеприимными хозяевами! Тысячи раз Кащей брал яйцо в руки, тысячи раз ласкал его грубыми ладонями, не решаясь коснуться замка, скрепляющего две половины хрупкой шкатулки. Когда-то она была ничего не значащим украшением в огромном доме, полки шкафов которого были уставлены сотнями подобных вещичек. Когда-то его касались другие ладони, мягкие и нежные. Маленькие пальчики детей игрались с замком, тонкие пальцы жены бережно оглаживали покатые бока шкатулки, крепкие руки братьев бережно переносили его с места на место. И надо же было такому случиться, что из всех вещей в доме, из всех вещей во всем мире уцелела только она. Хрупкая шкатулка с тончайшими стенками, выполненная в виде яйца. Помнится, он не придал этому особого значения в тот день, просто забрал ее с собой как символ, как осколок жизни. И вот теперь он оказался здесь. В забытом драконом месте, потерявшийся, забывший, кто он сам. С этим, будь оно тысячу раз неладно, яйцом. Глядя на него теперь, спустя миллиарды лет отчаяния и скорби, он как никогда остро ощущал: разобьется шкатулка – разобьется и он сам. Разлетится на тысячи осколков, и космический ветер разнесет его по всему мирозданию. Яйцо было последним, что связывало его с этим миром, не давало забыть, зачем он все еще существует. Да, он спал, он продолжал спать даже сейчас. Но многое узнал он в этом странном сне, и многое ему только предстояло узнать.
Он видел, как Яхве появился в атмосфере Терры. Видел яркий росчерк, слышал звук, с которым отшельник вошел в нее. Тогда он счел это добрым предзнаменованием. Возможно, говорил он себе, Яхве знает что-нибудь о драконе. Возможно, уверял он себя, Яхве сможет ему помочь. Но, как показало время, изгнанник не знал ничего. Кащей успел расстроиться и похоронить свои надежды, он даже подумывал над тем, чтобы помочь демиургам в надвигавшейся войне, однако случилось кое-что примечательное. Однажды ночью облака над его башней осветились изнутри, прямо с небес спустилась красивая деревянная лестница, а по ней к нему сошел один из сыновей творца. К тому времени Кащей уже знал их имена и возможности, но разыграл неведение, проверяя откровенность своего гостя. Гость оказался откровенным почти полностью. И тогда Кащей понял, что, хоть Яхве и не знал ничего важного, он, тем не менее, тщательно искал, не упуская из виду ничего мало-мальски примечательного. Искал он настолько рьяно, что бросил все свои усилия на то, чтобы создать сына, способного разглядеть все, что угодно. Бессмертный маленького искренне жалел. Жить с таким даром он не пожелал бы никому. Принц видел темную материю, из которой состояло все мироздание, и, по глупости своей, принимал ее за первородную тьму. Но, сколь бы глупым это ни казалось, однажды тьма заговорила с ним, что укрепило Кащея в подозрениях относительно местонахождения короля дракона. Если тьма, дыхание короля, отвечает принцу, значит сам король не так далеко, как считалось. Бессмертный размышлял долго, не отказывая принцу во встречах, и однажды пришел к выводу, что в его интересах было бы оказать посильную помощь. К этому решению его подтолкнул и тот факт, что принц, вроде бы, не был заинтересован в уничтожении Терры. Напротив, его отец, по словам принца, хотел вернуть ей первозданный вид. Как мало они походили на саранчу, принесшую ему столько страданий, и как сильно одновременно! Кащей искренне жалел маленького. Жить с такой наивностью он не пожелал бы никому.
Теперь, будучи стороной, официально не заинтересованной, Бессмертный мог позволить себе наблюдать за тем, как разовьется конфликт. Ему нравилось наблюдать за тем, как хорохорились демиурги, как выпячивали они свою исключительность, которая и так-то видна была только лишь им самим. Еще более ему нравилось наблюдать за попытками младшего принца исправить ситуацию, добиться своего без войны, совершенно не замечая при этом, и даже яростно отрицая тот факт, что война все равно будет, что Яхве лишь позволяет ему действовать, чтобы излишне мягкосердечное создание не больно-то мешалось под ногами. К тому же, Яхве, очевидно, надеялся, что, втеревшись в доверие к демиургам, его младший сын сподобится добыть какую-нибудь информацию, которую впоследствии можно было бы использовать в своих целях. В том, насколько талантливым творцом оказался Яхве, Бессмертный уже успел убедиться. Все, чего ему самому недоставало, он искусно воплотил в своих сыновьях. Глядя на младшего принца, Кащей частенько задавался вопросом, чего же недоставало творцу, по его собственному мнению, в последнюю очередь? Сочувствия? Добродетели? Веры? Ответ на свой вопрос Бессмертный обнаружил, прогуливаясь одним погожим днем по лесу, прозванному однажды жутким, но теперь утратившим весь свой ужас. Творцу не хватало любви. Не хватало настолько сильно, что это чувство он бессознательно вложил в свое последнее творение, позабыв придать этому чувству необходимое направление. Интересно, думал Кащей, разглядывая шкатулку, выполненную в форме яйца, осталось ли у Яхве хотя бы капелька любви после создания Гавриила?
Известий от последнего не поступало вот уже несколько дней. Бессмертный чувствовал смутное беспокойство, именно поэтому его потянуло к яйцу, которое неизменно приносило ему успокоение. Неизменно, исключая тот день, когда принц не вышел на связь в назначенное время. И все последующие дни. Кащей принимал все новых и новых демиургов, спешащих на большой совет, до которого оставалось все меньше и меньше времени. Уже прибыли гости с Нила во главе с Осирисом, который взял на себя смелость заменить Ра, слишком занятого созерцанием речной глади. Вслед за ними явились гости из Асгарда, ведомые Одином, явившимся, вопреки сложившейся традиции, без своего остроязыкого побратима Локи. Ирийцы, на правах принимающей стороны, явились с небольшим опозданием. Привел их, конечно, Даждьбог. Ему было бы полезно понаблюдать за тем, как ведутся цивилизованные переговоры. Прибыли и гости с востока, ясноликая Идзанами и ее брат, являющийся также и ее мужем, Идзанаги. Явились Шива и Кали, явился Гильгамеш, почтила Черную Башню своим блистательным присутствием жестокая, но прекрасная Кибела. Вассальные семьи, представлявшие собой немногочисленные общности демиургов, проживавших на территориях, контролируемых более многочисленными общностями, не явились, отговорившись тем, что их мнение в данном случае учитываться не должно. Кащей был полностью с ними согласен. Строго говоря, совет можно было начать уже этим утром, однако отсутствие новостей беспокоило Бессмертного. Отсутствие реакции Яхве беспокоило его еще больше. Не нужно было обладать большим умом, чтобы понять: младший принц пропал, потерялся. Однако никаких движений не было заметно ни с одной, ни с другой стороны. Конечно, можно было предположить, что творец, наконец, запер свое неуемное создание. Однако что-то подсказывало Бессмертному, что это не так. Этим «что-то» было отсутствие гостя с Асгардской стороны, который всегда выручал своих собратьев на подобных собраниях своей велеречивостью и острым умом.
Ночное светило поднялось над неприступной цепью гор достаточно высоко, чтобы осветить комнату, в которой Кащей предавался размышлениям. В лунном свете каждый предмет казался совершенно другим. Шкатулка в руках Бессмертного не засияла, узоры на ней не вспыхнули, не изменились, но тусклый ее отсвет показался Кащею ярче ее дневного блеска. Мебель, которой комната была обставлена, темнела грузно и угрожающе. Алый шелк постельного белья серебрился приглашающе, соблазнительно. Хотелось опустить гудящую голову на прохладную подушку, распустить ленту, стягивающую волосы на затылке в тугой узел, вытянуть уставшие ноги, избавившись от неудобной обуви: здешние демиурги так и не научились мастерить приличные сапоги его размера. Вместо этого Кащей поставил шкатулку на прикроватную тумбочку с резными ножками и вычурными ручками на ящиках, едва ощутимо прикоснулся кончиками пальцев к позолоченному обручу, разделяющему яйцо на две половины, и распахнул шкатулку. Внутри она была обита темным мягким материалом, и хранила в себе лишь одну вещь. В яйце хранилась тонкая игла с узким ушком, которой его жена когда-то штопала вещи. Этой иглой можно было заштопать что угодно, были бы нитки. Глядя на нее, Кащей представлял, как штопает собственную изуродованную душу. Иногда это помогало, иногда – не очень. Этой ночью был как раз второй случай.
Бессмертный закрыл шкатулку, убрал ее в тайник под полом, тяжело поднялся с кровати и размял спину. Взглянул на луну за окном. Где-то там, запредельно высоко, выше даже острия Черной Башни, плыло в небесах Королевство. Высоко над облаками, скрытое даже от его взгляда. Что происходило там этой ночью? Нервничал ли Яхве, потерявший любимого сына из виду? Организовывался ли поисковый отряд из невидимых воинов, приносивших ему вести от принца? Или же Королевство спокойно спало, освещенное солнцем, которого не было видно в это время суток с тверди, но чей свет никогда не покидал небожителей? Кащей убеждал себя в том, что его беспокойство связано только лишь с тем, что без принца, наделенного способностью видеть самые невозможные вещи, он никогда не достигнет своей цели, но и это у него выходило плохо. Он ввел принца в этот бурлящий от предательства мир, ему за него отвечать. Покидать Башню сейчас было бы верхом глупости, но Бессмертный почти готов был это сделать. Остановил его твердый стук в дверь, за которым, он знал, скрывалось ошеломляющее известие. Иначе с чего бы кому-то тревожить его посреди ночи?
Читать дальше!

@темы: [свитки]

Летопись Небесного Королевства

главная